Как родителям справляться со своим гневом?

     В детстве нас не научили относиться к гневу как к проявлению жизни. Нам привили привычку испытывать чувство вины в связи с тем, что мы испытываем гнев, и проявления гнева делают нас грешниками в собственных глазах. Нам внушили веру в то, что гневаться – это плохо. А проявление ярости – не просто проступок, но чуть ли не уголовное преступление. И с собственными детьми мы стараемся быть терпеливыми; терпеливыми настолько, что – раньше или позже – неизбежно взрываемся. Мы очень боимся, что наши негативные чувства навредят ребенку, поэтому сдерживаем их, как ныряльщик задерживает дыхание. Но – увы! – в обоих случаях ресурс сдерживания достаточно ограничен.
      Приступам гнева, как и обыкновенной простуде, свойственно повторяться. Однако игнорировать простуду мы не можем, даже если она нам не нравится. Следует изучить проблему во всех подробностях, но нельзя гарантировать, что с нами никогда ничего подобного больше не приключится. Гнев – предсказуем, он проявляется при определенных условиях и в определенных ситуациях. Однако вспышка гнева всегда производит впечатление неожиданности. И хотя приступ гнева быстротечен, кажется, что он длится вечность.
Когда мы теряем терпение, мы ведем себя так, словно вместе с терпением мы лишились и разума. Мы говорим своим детям и вытворяем с ними то, что не решимся совершить даже по отношению к врагу. Мы кричим, оскорбляем, деремся. Но отзвучали фанфары, и мы чувствуем себя виноватыми и от всего сердца решаем никогда больше не повторять представление. Однако приступ гнева с неизбежностью разражается снова, сводя на нет все наши благие намерения. И мы снова набрасываемся на тех, ради блага которых мы готовы пожертвовать жизнью и здоровьем.

Принимать решение больше никогда не гневаться – не просто бессмысленно, а гораздо хуже. Это подливание масла в огонь.

Гнев, как и ураган, является именно тем проявлением жизни, которое следует изучить, дабы быть во всеоружии. Мир в доме, как и чаяния мира на земле, недопустимо ставить в зависимость от внезапных произвольных перемен человеческой природы. Мир на самом деле результат методических сознательных действий, понижающих уровень напряженности ситуации, прежде чем она выйдет из‑под контроля.
Эмоционально полноценные родители вовсе не святые. Им знакома собственная способность гневаться, и они считаются с ней. Они используют чувство гнева как источник информации, как симптом, указывающий на проблему. Их слова выражают испытываемые чувства. Чувства они не прячут. Нижеследующий эпизод демонстрирует, каким образом мать использует гнев во благо кооперации, не обижая и не унижая дочь.

Одиннадцатилетняя Джейн, войдя в дом, закричала: «Я не могу играть в бейсбол. У меня нет формы!» Мама могла бы посоветовать дочери приемлемое решение: «Играй без формы, в блузке». Или могла бы помочь Джейн поискать подходящую рубашку. Но вместо этого мать предпочла (спокойно) излить свои чувства: «Я сердита, я просто вне себя. Я купила тебе шесть рубашек для игры в бейсбол, а ты их куда‑то задевала или просто потеряла. Твоим рубашкам место – в комоде. И тогда ты будешь знать, где их найти, когда они тебе понадобятся».
Мать Джейн выразила свой гнев, не обижая дочь. Вот как она задним числом прокомментировала свое поведение: «Я не поддалась искушению напомнить ей о прошлых проблемах или теребить старые раны. Я также воздержалась от уточняющих определений того, кто такая моя дочь. Я не назвала ее раззявой, неряхой и безответственной. Я просто описала ей то, что я испытываю и что следует предпринять, чтобы в будущем избежать подобных неприятностей».
Слова матери помогли Джейн самой найти решение. Джейн отправилась искать свои потерянные рубашки к своей подруге и в раздевалку спортивного зала.

Родительский гнев в процессе воспитания детей иногда уместен. На самом деле неспособность рассердиться в определенные моменты может произвести на детей впечатление родительского к ним безразличия, а вовсе не благодушия. Тот, кому не все равно, не в состоянии совсем не сердиться. Это, конечно, не значит, что на детей позволительно обрушивать потоки ярости и насилия. Это означает, что ребенок может выносить и понимать гнев, если посыл негативной реакции: «Слушай, мое терпение вовсе не безгранично».
Гнев обходится родителям дорого. Для того чтобы затраты оправдались, изливание гнева должно сулить выгоду. Гнев не следует выражать таким образом, чтобы он нарастал в процессе его выражения. Лекарство не должно быть опаснее заболевания.

Гнев следует выплескивать способом, приносящим родителю облегчение, а ребенку – обогащение неким новым смыслом, при этом опасных побочных эффектов не должно быть ни для одной из сторон.

Отсюда следует, что нельзя повышать на ребенка голос в присутствии его сверстников; в противном случае вы только подстегнете его активность в нежелательном направлении, что, в свою очередь, разозлит вас еще больше. Вы ведь не заинтересованы в накручивании волн гнева, строптивости, воинственности и мести. Наоборот, хотите поскорее обо всем забыть и позволить грозовым тучам рассеяться.

Три жизненно важных шага

Дабы в мирное время подготовиться к неизбежным жизненным турбулентностям, следует признать нижеследующую декларацию.

Шаг 1. Я принимаю как факт то, что и впредь буду иногда выходить из себя, общаясь с ребенком (детьми).
Шаг 2. Я не испытываю чувства вины или стыда в связи с этим.
Шаг 3. Я вправе выражать любые свои чувства с одной оговоркой. Я могу изливать свое недовольство как угодно, при условии, что не ломаю индивидуальность ребенка или его характер.

Этими положениями следует руководствоваться на любой стадии процесса управления собственным гневом. И первый шаг на этом пути – обозначить ребенку свои бурные чувства, называя их поименно. Тем самым вы подаете предупредительный сигнал о том, что ему следует быть начеку или принять меры предосторожности. Мы подаем такой сигнал в виде предложений, начинающихся с «я», «мне», «меня» и т. п.

«Я выхожу из себя от того, что…»

«Меня очень раздражает, то…»

«Я сердит(‑а) потому, что…»

Если такое ваше заявление и исказившееся лицо не возымели действия, инициируйте следующую фазу системы предупреждения. И выражайте свое недовольство с нарастающей интенсивностью:

«Я – в гневе».

«Я сильно рассержен».

«Я сейчас очень, очень зол (зла)».

«Я просто вне себя».

Иногда (случается и такое) одна лишь подобная декларация чувств останавливает ребенка, и он воздерживается от демонстрации непослушания. Если этого не происходит, возникает необходимость задействовать третью ступень системы предупреждения. Теперь настало время объяснить причины вашего гнева, описать вашу внутреннюю реакцию и желательные для вас действия.

«Когда я вижу все эти ботинки, носки, рубашки и свитеры, разбросанные на полу, я просто закипаю, я просто вне себя. Я готов(‑а) открыть окно, сгрести все в кучу и выбросить вон».
«Я ужасно сержусь, когда вижу, что ты бьешь брата. Я чувствую, что теряю голову, и у меня темнеет в глазах от гнева. Я начинаю закипать. Ни при каких обстоятельствах я не могу допустить, чтобы ты его бил».
«Когда я вижу, как вы все выскакиваете из‑за стола и бросаетесь смотреть телевизор, а меня оставляете наедине со всей этой грязной посудой и жирными сковородками, я очень злюсь, я просто дымлюсь изнутри! Я готова сгрести всю посуду и разбить ее о телевизор!»
«Когда я зову вас к столу, а вы не идете, я сержусь. Я негодую. Я говорю себе: «Я приготовила замечательный ужин для всех. Мне хочется хоть какого‑нибудь да признания. Во всяком случае, обиды я точно не заслужила».

Такой подход позволяет родителям выпускать свой гнев без причинения вреда, служа при этом убедительной демонстрацией умения изливать свой гнев, не травмируя окружающих.
И ребенок приобретает важный урок: испытывать гнев – вовсе не катастрофа, и недовольство можно разрядить безвредным способом. Такой урок, возможно, даже ценнее, чем родительское умение выпустить пар и спустить ситуацию на тормозах. Родители призваны указать ребенку приемлемые пути канализации эмоциональных всплесков, продемонстрировать безопасный и конгруэнтный способ выражения гнева.
Хаим Гинотт
Родитель – ребенок: мир отношений

2 типа истерик у детей и правильная реакция родителей

Новое об истериках и строении мозга ребенка

Детские истерики — одна из самых неприятных сторон родительской жизни. Большинство родителей научены тому, что есть только один надежный способ реакции на истерику — игнорировать ее. Однако имеет смысл научиться различать истерики разного происхождения — ведь реагировать на них надо по-разному. Рассказываем, как связаны скандалы, которые закатывают дети, и развитие их мозга.

Когда вы имеете представление о верхнем и нижнем мозге, вы можете заметить, что существует два типа истерик. Истерика верхнего этажа возникает, когда ребенок, по сути дела, произвольно решает ее закатить. Он делает сознательный выбор действовать таким образом, терроризировать вас и манипулировать вами, пока не получит то, чего хочет. Несмотря на весь драматизм и кажущиеся искренними мольбы, он способен мгновенно прекратить истерику, получив то, что требовал.

Причина такой способности остановиться в том, что в этот момент ребенок использует верхний мозг. Он способен контролировать свои эмоции и телесные реакции, логически рассуждать и принимать здравые решения. Так, девочка, возможно, выглядит совсем потерявшей контроль над собой, когда истошно орет посреди супермаркета: «Я хочу те тапочки с принцессой сейчас!» — но вы обнаружите, что она контролирует ситуацию и просто манипулирует вами ради достижения желаемого исхода.

Родителям, сумевшим распознать истерику верхнего этажа, остается лишь одна очевидная реакция: никогда не вступать в переговоры с террористом. Истерика верхнего этажа взывает к установлению жестких границ и ясных решений о том, какое поведение является приемлемым, а какое — неприемлемым. Правильной реакцией на подобную ситуацию было бы спокойное объяснение:

«Я понимаю, что тебе очень понравились эти тапочки, но мне совершенно не нравится то, как ты себя ведешь. Если ты не остановишься прямо сейчас, ты не получишь тапочек, и мне придется запретить тебе идти сегодня на детский праздник, поскольку ты не умеешь себя вести».

После этого очень важно осуществить объявленное наказание, если поведение не прекратилось. Обеспечивая ясные ограничения подобного типа, вы даете своей дочери возможность наблюдать последствия ее неприемлемого поведения и практиковаться в контроле над собственными побуждениями. Вы учите ее тому, что уважительное обращение, терпение и отсроченное удовольствие вознаграждаются, а противоположное поведение — нет. Это важные уроки для развития мозга.

Если вы отказываетесь поддаваться давлению истерик верхнего этажа — независимо от возраста вашего ребенка, — вы перестанете сталкиваться с ними регулярно. Поскольку верхние истерики являются намеренными, ребенок перестанет обращаться к приемам такого типа, как только убедится, что они неэффективны, а иногда приводят к негативным результатам.

Истерика нижнего этажа — нечто совершенно другое. В этом случае ребенок до такой степени расстроен, что не способен использовать свой верхний мозг. Ваш малыш становится настолько зол из-за того, что вы льете ему воду на голову, чтобы помыть волосы, что начинает кричать, выбрасывать игрушки из ванны и отчаянно махать кулачками, пытаясь вас ударить. В этом случае нижняя часть его мозга, в частности его миндалевидное тело, берет верх и держит в заложниках его верхний мозг. Гормоны стресса, наполняющие маленькое тело, мешают его верхнему мозгу функционировать полностью. В результате он буквально не в состоянии — по крайней мере, на данный момент — контролировать свое тело и эмоции, прилагать рассудок, учитывать возможные последствия, решать проблемы или принимать во внимание чувства другого человека. Он вышел из себя. Ворота перегородили путь к верхнему этажу, и он просто не может использовать весь свой мозг.

Когда ваш ребенок находится в таком состоянии дезинтеграции и истерика нижнего этажа приняла масштабные размеры, необходима совершенно иная родительская реакция. Если в случае верхней истерики родителям следует быстро установить жесткие границы поведения, то соответствующая реакция на нижние истерики должна быть более ласковой и успокаивающей.

Первое, что должны предпринять родители, — установить связь с ребенком и помочь ему успокоиться. Этого иногда можно достичь ласковыми прикосновениями и утешительными интонациями. Или, если он зашел настолько далеко, что может травмировать себя либо кого-то другого или что-то сломать, лучше взять его на руки, прижать к себе и спокойно говорить с ним, унося его с места событий.

Вы можете экспериментировать с различными подходами, в зависимости от темперамента своего ребенка, но главное — вы должны утешить его. В этих случаях нет смысла говорить о наказании или приемлемости поведения. Он просто не в состоянии воспринимать эту информацию в момент истерики нижнего мозга, поскольку подобного рода разговоры требуют функционирования верхнего мозга, способного выслушивать и усваивать информацию.

Затем, когда верхний мозг вернется на место событий, вы можете начать действовать, применяя логику и рассуждения («Тебе не понравилось, что папа так мыл тебе голову? Как ты хочешь, чтобы мы мыли тебе голову в следующий раз?»). Как только ребенок пришел в более восприимчивое состояние, можно поговорить о приемлемом и неприемлемом поведении и любых возможных последствиях («Я знаю, что ты очень рассердился из-за того, что вода текла тебе на лицо. Но нельзя никого бить, даже если ты очень зол. Ты можешь сказать мне словами: «Мне это не нравится. Пожалуйста, перестань»). Ваши воспитательные меры теперь способны поддержать ваш авторитет — что очень важно, — и вы можете реализовать их с позиций большей информированности и сочувствия. И ваш ребенок скорее усвоит этот урок, поскольку вы учите его в тот момент, когда его мозг станет восприимчив к обучению.

Как знают опытные родители, для детей ясельного возраста ситуации, когда они выходят из себя, — не редкость. Если это случается с десятилетним ребенком, все выглядит по-другому, однако ребенок любого возраста (и даже взрослый!) подвержен захвату со стороны нижнего мозга в ситуациях эмоционального накала. Именно поэтому знание о верхнем и нижнем мозге — и о том, что истерики могут происходить на разных этажах, — способно помочь нам эффективнее приучить своих детей к дисциплине. Оно позволяет яснее видеть, когда следует проводить черту, а когда использовать ласковое сочувствие.

Из книги "Воспитание с умом.

12 революционных стратегий всестороннего развития мозга вашего ребенка"

как научить ребенка не капризничать

 «Большинство родителей относятся к одной из двух категорий: тех, кто учит детей управлять своими чувствами, и тех, кто этого не делает, – рассказывают Джон Готтман и Джоан Деклер в книге «Эмоциональный интеллект ребенка».

Родителей, которые учат управлять эмоциями, можно назвать «эмоциональными воспитателями». Подобно спортивным тренерам, они учат своих детей умению справляться со взлетами и падениями. Эти родители разрешают детям выражать свои отрицательные эмоции. Они принимают их как факт жизни и используют эмоциональные моменты, чтобы научить детей важным жизненным урокам и построить с ними более близкие отношения.

Среди родителей, которые не могут развить у своих детей эмоциональный интеллект, я выделил три типа: 

1. Отвергающие – это те, кто не придает значения негативным эмоциям своих детей, игнорирует их или считает пустяком. 

2. Неодобряющие – это те, кто критикует своих детей за проявление отрицательных эмоций, может сделать выговор или даже за них наказать. 

3. Невмешивающиеся – они принимают эмоции своих детей, сопереживают, но не предлагают пути решения и не устанавливают лимиты в поведении своих детей.

Чтобы показать вам, насколько по-разному реагируют на чувства своих детей эмоциональные воспитатели и три вышеописанных типа, давайте представим Диану, чей малыш не хочет идти в детский сад, в каждой из этих трех ролей. Если бы Диана была родителем отвергающего типа, то могла бы сказать Джошуа, что нежелание идти в детский сад является глупым; что нет никаких причин грустить из-за того, что он уходит из дома. Затем она могла бы попытаться отвлечь его от грустных мыслей, возможно, подкупив печеньем или рассказом об интересных мероприятиях, которые запланированы воспитателем. Если она принадлежала бы к неодобряющему типу, то могла бы отругать Джошуа за отказ сотрудничать, сказать, что устала от его своевольного поведения, и пригрозить отшлепать. Будучи приверженцем невмешательства, она могла бы принять расстройство и гнев Джошуа, посочувствовать ему, сказать, что для него естественно желание остаться дома, но не знала бы, что делать дальше. Не имея возможности оставить его дома и не желая ругать, шлепать или подкупать, возможно, в конце концов, она пошла бы на сделку: я поиграю с тобой десять минут, а после этого мы выйдем из дома без слез. И это могло бы тянуться до завтрашнего утра.

А как поступил бы эмоциональный воспитатель? Начать как невмешивающийся родитель с сопереживания, дав Джошуа понять, что понимает его печаль, а затем пойти дальше и показать, как он может справиться с неприятными эмоциями. 

Возможно, их разговор звучал бы приблизительно так: 

Диана: Надевай куртку, Джошуа. Пора идти.

Джошуа: Нет! Я не хочу идти в детский сад.

Диана: Не хочешь идти? Почему?

Джошуа: Потому что я хочу остаться здесь, с тобой.

Диана: Хочешь остаться?

Джошуа: Да, я хочу остаться дома.

Диана: Черт, кажется, я знаю, что ты чувствуешь. Иногда по утрам мне тоже хочется, чтобы мы с тобой забрались в кресло и вместе посмотрели книжки, а не бросались к двери. Но знаешь что? Я дала обещание людям на работе, что приду точно в 9:00, и я не могу нарушить обещание.

Джошуа (начиная плакать): Почему не можешь? Это несправедливо. Я не хочу идти.

Диана: Иди сюда, Джош. (Сажает его на колени.) Прости, дорогой, но мы не можем остаться дома. Я понимаю, ты чувствуешь себя расстроенным?

Джошуа (кивает): Да.

Диана: И тебе грустно?

Джошуа: Да.

Диана: Мне тоже немного грустно. (Она позволяет ему некоторое время поплакать сидя на руках). Я знаю, что мы можем сделать. Давай думать о дне, когда нам не нужно будет идти ни на работу, ни в детский сад. Мы сможем провести вместе целый день. Можешь придумать что-нибудь особенное, что бы ты хотел сделать?

Джошуа: Есть блины и смотреть мультики?

Диана: Да, это было бы здорово. Что-нибудь еще?

Джошуа: А мы сможем взять мой грузовик в парк?

Диана: Наверное, да.

Джошуа: И мы сможем взять с собой Кайла?

Диана: Может быть. Мы должны спросить его маму. Но сейчас настало время идти на работу, хорошо? Джошуа: Хорошо.

На первый взгляд, эмоциональный воспитатель может показаться отвергающим родителем, потому что он отвлекает Джошуа от мысли остаться дома. Но между ними есть существенная разница. Как эмоциональный воспитатель, Диана признала печаль сына, помогла ему назвать свою эмоцию, позволила ее прочувствовать и находилась рядом, пока он плакал. Она не пыталась отвлечь его внимание от своих чувств. Она не ругала его за печаль, как сделала бы неодобряющая мать. Она позволила ему понять, что уважает его чувства и думает, что его желание обоснованно.

В отличие от невмешивающейся матери эмоциональный воспитатель устанавливает границы капризов ребенка. Она потратила несколько дополнительных минут, чтобы справиться с чувствами Джошуа, но дала ему понять, что не собирается опаздывать на работу и нарушать свое обещание коллегам. Джошуа был разочарован, и Диана разделила с ним это ощущение. Тем самым она дала Джошуа возможность узнать, прочувствовать и принять эмоцию, а затем показала, что можно выйти за рамки своей печали, подождать и получить удовольствие на следующий день.

Этот ответ является частью процесса эмоционального воспитания. Процесс, как правило, состоит из пяти этапов.

Родители:

1) понимают, какую эмоцию испытывает ребенок;

2) считают эмоции возможностью для сближения и обучения;

3) сочувственно выслушивают и признают чувства ребенка;

4) помогают ребенку найти слова для обозначения эмоции, которую он испытывает;

5) вместе с ребенком изучают стратегии решения проблемы, одновременно устанавливая границы.

 источник

Общаться с мужем. Как? Искусство интимной беседы

Американский профессор психологии Джон Готтман обучает искусству ведения разговора, которое позволит сохранить и улучшить отношения.

Разговоры без логической последовательности, в которых участвуют сразу несколько человек, перебивающих друг друга, типичны для вечоринок. Люди пропускают мимо ушей большую часть того, о чем говорят их собеседники, не отслеживают логику событий и редко задают друг другу вопросы.

Знаменитый швейцарский психолог Жан Пиаже называл данный феномен коллективным монологом. Такие поверхностные беседы являют собой противоположность доверительным разговорам. Если они происходят на вечеринках, это нормально и никому не вредит. Но если они ведутся между супругами с большим стажем семейной жизни, это становится опасно.

Овладение искусством интимной, или доверительной беседы — первый шаг на пути к обретению гармонии в ваших отношениях. Доверительная беседа не обязательно связана с обсуждением конфликтов или щекотливых тем. Вы просто разговариваете. Можно применять эти навыки без ведома партнера, хотя чем больше вы оба их развиваете, тем лучше.

Этот метод делает процесс гармонизации отношений более ясным, разделяя его на четыре шага. Считайте, что это пропуск во внутренний мир вашего партнера. Чтобы включить навыки в повседневную жизнь, я рекомендую пользоваться ими в обычных разговорах типа «как прошел день?».

1. Выражайте свои чувства словами

Удивительно, сколько людей не могут вербально выразить свои эмоции. Представьте себе, что это огромное препятствие на пути к общению. Пожалуйста, не пренебрегайте своими эмоциями и не стыдитесь, если вам сложно облечь их в словесную форму. Вместо этого дайте понять партнеру, что для вас это очень сложная задача. Подумайте, как заручиться его поддержкой и помощью в этом непростом деле.

Отличная стратегия — заострить внимание на ваших эмоциях, настроить даже тело так, чтобы его язык точно описывал ваше настроение. Известный психолог и философ Юджин Гендлин применяет метод, называемый фокусировкой.

Когда Гендлин попросил одну из своих пациенток описать, что она чувствует, когда думает о работе, единственное слово, которое она смогла выдать, — это печаль. Затем он попросил ее закрыть глаза и придать своим чувствам визуальный характер. Она увидела, что стоит на платформе и глядит вслед уходящему (без нее!) поезду. И осознала, что ей было грустно не только потому, что карьера складывалась не должным образом. Еще она была рассержена и разочарована тем, что о ней постоянно забывают. Хотя она часто помогала коллегам, отмечались их, а не ее заслуги, и именно они впоследствии получали повышение по службе.

Образ и слова, возникшие в памяти, отразили чувства, которые женщина испытывала по поводу сложившейся ситуации. Ее тело расслабилось. Осознание истинных чувств (не «грустная», а «забытая») помогло ей изменить профессиональные цели. Теперь она понимала, что ей действительно нужно.

2. Задавайте открытые вопросы

Избегайте вопросов, в ответ на которые ваш партнер может бросить однозначное «да» или «нет», убивая не успевший начаться разговор. Замените «Хорошо ли ты сегодня поработал?» на «Ну, и как сегодня работалось?». Вместо «Понравился ли тебе фильм?» попробуйте спросить «Ну, и что ты думаешь о фильме?» или «Кто играл лучше всех?». А вместо простого «Как тебе новый детектив, который читаешь?» попросите сравнить его с предыдущей работой этого же автора.

Эта техника применима не только для повседневных разговоров, но и для обсуждения неких важных моментов. Если однозначный ответ на вопрос «Ты расстроен?» может прекратить разговор, то «Мне кажется, ты расстроен, что происходит?», наоборот, его поддержит.

3. Продолжайте беседу утверждениями, которые углубляют общение

После того как ваш партнер ответит на вопрос, продолжите разговор, перефразируя его ответ. Если то, что вы скажете, не будет полностью его повторять, это нормально, но не делайте никаких предположений и не пытайтесь отвечать за своего собеседника. Когда вы отражаете мысли и чувства партнера с пониманием и сочувствием, это побуждает его быть с вами более откровенным. (В отечественной психологии такой способ построения фраз получил название «активное слушание». — Прим. ред.)

Тим, финансовый директор небольшой компании, приходит домой с несчастным видом и рассказывает жене Гейл, что после того, как он изучил последние анализы доходности предприятия, ему стало ясно, что, возможно, потребуется рекомендовать руководству уволить нескольких сотрудников. Сначала Гейл задает вопросы, предполагающие однозначные ответы, и догадывается, как при этом должен себя чувствовать ее муж. Но когда она начинает использовать определенные психологические приемы, ее муж открывает причину своего расстройства.

Гейл. О нет! Бедные они! Должно быть, ты чувствуешь себя ужасно.

Тим (хмуро). Разумеется.

Гейл. Разве нет?

Тим. Да, конечно.

Гейл [открытый вопрос]. Что ты сейчас больше всего чувствуешь?

Тим (вздыхая). Я безумно напуган. Я должен дать какой-то совет Карлу — это ведь моя работа. Он надеется на меня. Но я не знаю, что ему говорить. Что, если я скажу ему, что не надо никого увольнять, и компания пойдет на дно? Или если людей уволят, а потом окажется, что это было не нужно, и их просто оставили без работы? Виноват буду я.

Гейл [развивая тему]. Ты считаешь, ответственность полностью лежит на тебе?

Тим. Именно! Мне нужно принять решение, но я не знаю, будет ли оно верным. Я всегда считал, что принимать решения легко — решил и вперед.

Гейл [развивая тему]. Но это действительно трудное решение для тебя.

Тим. Ага, но так не должно быть. Нужно сделать то, что нужно. Я чувствую себя неудачником.

Гейл [развивая тему]. Да, тебе сейчас очень трудно.

Тим. Ага.

Позже Тим признался, как ему помогло то, что он поделился сомнениями с человеком, которому доверял, который понял и поддержал его, — со своей женой (компания действительно была вынуждена уволить нескольких сотрудников, но оказалась способна выйти из кризиса, не прибегая к дальнейшим увольнениям).

4. Проявляйте сочувствие

Когда ваш партнер расстроен, важно поддержать его, независимо от того, насколько существенна причина расстройства. Если вы думаете, что ваша вторая половина принимает случившееся слишком близко к сердцу или должна реагировать иначе, не спешите высказывать свое мнение о случившемся или предлагать свои варианты решения проблемы.

Наблюдения за супружескими парами, которые были счастливы в браке на протяжении многих лет, позволяют мне утверждать, что давать волю голосу разума — не всегда лучший выход. Пусть этим занимаются другие. Ваша роль должна заключаться в том, чтобы дать понять любимому человеку, что вы всегда на его стороне, принимаете все его эмоции, какими бы они ни были, потому что все чувства одинаково ценны.

Моника в гневе. Ее старшая сестра прислала детям на Рождество подарки, которые они считают подходящими «разве что для младенцев». Она видит в этом еще одно звено в цепи свидетельств того, что сестре безразлична и она сама, и ее дочери. «О нас всегда вспоминают в последний момент, — возмущается Моника. — Как будто она вбежала в магазин в последнюю минуту перед закрытием и схватила первое, что попалось под руку. Ей просто все равно».

Друг Моники Джонатан более чем уверен, что сестра, у которой нет детей, просто не понимает, что цветные мелки — не самый подходящий подарок для учениц средней школы. Но он не спешит высказывать свое мнение и не предлагает Монике позвонить сестре и поговорить с ней. Вместо этого он говорит: «Я тебя понимаю. Она обращается с тобой так, что ты чувствуешь себя ненужной. Это ужасно». Джонатан понимает, что когда Моника расстроена, не стоит предлагать ей ни совет, если она его не просит, ни альтернативное решение проблемы.

Не предлагайте свой вариант решения проблемы, пока не пройдены эти четыре шага, даже если есть большой соблазн это сделать. Если вы просто будете рядом и выслушаете все, чем с вами поделятся, это и будет наибольший вклад в решение проблемы — так вы вызовете партнера на разговор. Расскажите ему, что сами при этом чувствуете; говорите так, чтобы он обрел уверенность в себе, будьте союзником, а не «решателем проблем». Используйте этот подход во всех обычных ежедневных разговорах, и будете удивлены тем, сколько нового откроете друг в друге.

Из книги "Как сохранить любовь в браке"

 Джон Готтман

Сильвер Нэн